На главную страницуКлассика российского права, проект компании КонсультантПлюс при поддержке издательства Статут и Юридической научной библиотеки издательства Спарк

Мейер Д.И. Русское гражданское право

с) Имущественные отношения, вытекающие из семейственных, – имущественные отношения супругов и права родителей на имущество детей. При этом всегда имеются в виду законы того места, где установились семейные отношения, хотя бы впоследствии местожительство и изменилось. Например, супруги сочетались браком и живут в местности, в которой определяется общность имущества супругов: хотя бы супруги впоследствии и изменили местожительство, общность их имущественных отношений остается неизменной.

d) Право наследования. Лицо наследника, иначе говоря – порядок наследования, определяют законами местожительства наследодателя, не обращая внимания на случайное место его смерти. (Но это положение, выставляемое теорией, принято нашим законодательством лишь в ограниченной мере. Общее правило нашего законодательства то, что порядок наследования иностранцев в имуществе, находящемся в России, определяется русскими законами[116]; это же начало принято в трактатах, заключенных нами с Англией и Грецией; в конвенциях же с Францией, Германией, Италией и Испанией начало это принято лишь относительно недвижимого наследственного имущества, к движимому же имуществу применяется порядок наследования, определяемый законами местожительства наследника[117]. – А. Г.)

Statuta realia или leges rei sitae применяются к юридическим отношениям, касающимся самих вещей, недвижимых и движимых. Таким образом, свойства имущества, например, движимое ли оно или недвижимое, родовое или благоприобретенное и так далее, права, которым могут подлежать вещи, способы приобретения и прекращения прав на вещи – обсуживаются по законам их местонахождения. Поэтому, например, дом иностранца, находящийся в России, приобретенный порядком законного наследования, есть имущество родовое, хотя бы в законах местожительства иностранца и не было деления имуществ на родовые и благоприобретенные[118].

Но те имущественные отношения, которые определяются statuta per­sonalia, не подлежат действию statuta realia. Некоторые юристы полагают, что и юридические отношения по движимому имуществу должны определяться statuta personalia, и выражают свое воззрение как бы древней формулой: mobilia ossibus inhaerent. Но нет достаточного основания, по которому движимое имущество должно следовать другим определениям, чем недвижимое. Разница между ними только та, что имущество движимое не представляет ручательства, что оно не будет перенесено под действие других законов; но ведь точно так же нет ручательства, что не изменятся законы, которым подпадает в данное время имущество недвижимое. Труднее, конечно, определить действие законов относительно имущества движимого, но тем не менее начало определения одно и то же. Если, например, движимому имуществу случится быть в таком месте, где оно может быть приобретено давностью, то оно и будет подлежать действию законов этого места; но если до истечения давностного срока движимое имущество будет перенесено в другое место, в котором оно не может быть приобретено давностью, то нужно сказать, что давностное владение прервано.

Statuta mixta определяют юридические отношения, касающиеся действий. Общее правило о применении законов к действиям то, что действие обсуживается по законам места его совершения. Технически это правило выражается так: locus regit actum. (Акты, совершенные за границей по существующим там законам, хотя бы и несходно с обрядом совершения подобных актов в России, признаются у нас законными[119], требуется лишь удостоверение посольства, миссии или консульства, что акты эти действительно соответствуют законам места их совершения[120]. Это удостоверение не имеет значения корроборации: им не удостоверяется ни подлинность акта, ни правоспособность лиц и т. п. Оно подтверждает лишь, что акт с внешней стороны, со стороны совершения, не противоречит местному закону. Значение корроборации имеет деятельность посольств, миссий и консульств лишь в том случае, когда акт совершен русским подданным за границей; такой акт, явленный в посольстве, миссии или консульстве, почитается у нас актом нотариальным в тесном смысле[121]; если он касается недвижимого имущества, то может быть в полугодовой срок обращен в крепостной доставлением его с этой целью в Россию к старшему нотариусу[122], а духовное завещание, явленное в посольстве, миссии или консульстве, почитается крепостным[123]. В этих случаях, конечно, корроборация акта уже заключает в себе удостоверение его законности. Акт, совершаемый согласно законам места его совершения, однако, почитается у нас законным не безусловно – по содержанию своему он не должен быть противен общественному порядку и запрещен законами империи[124]; такой акт признается у нас недействительным, хотя бы он соответствовал законам места его совершения; например, наше законодательство не признает долгов по игре[125], тогда как некоторые законодательства считают их действительными; разумеется, долг по игре, образовавшийся в таком месте, в котором он считается действительным, у нас может быть не уплачен: нельзя требовать исполнения обязательства, основанного на проигрыше денег. Или: наше законодательство не дозволяет делать в завещаниях подназначений[126]; если по законам места совершения завещания субституция допускается, то все-таки такое завещание признается у нас недействительным. – А. Г.)

Одно юридическое действие влечет за собой другое, место совершения которого может совпадать с местом совершения первого или не совпадать: так, договор или завещание совершаются в одном месте, а исполнение происходит в другом. (Но тут надо различать действия, прямо вытекающие из содержания акта, и действия, определяемые законом. Что касается первых, то они обсуживаются по законам места совершения акта; если акт со стороны формы и содержания у нас признан законным, то исполнение его происходит согласно законам места его совершения в том смысле, что с помощью именно этих законов изъясняется содержание акта. Например, доверенность, выданная во Франции, дает поверенному право передоверия, хотя бы в ней самой об этом не было упомянуто[127]; по нашему же закону на право передоверия должны иметься точные указания в доверенности[128]. Если доверенность без указания на передоверие подлежит исполнению в России, то поверенный имеет право на передоверие, так как это прямо вытекает из смысла доверенности по французскому праву. Относительно действий второго рода надо сказать, что в отношении к применению законов в этом случае опускается из виду юридическая связь между действиями, и каждое действие обсуживается самостоятельно по законам места его совершения. Допустим, что заключен договор займа в таком месте, где с назначением процентов свыше определенного размера никаких последствий не связано, а платеж производится в России; в этом случае должник имеет право, если выговорено свыше 6%, произвести досрочную уплату. Точно так же предъявление иска, как действие верителя, определенное законом, обсуживается по месту его совершения; в частности, исковая давность определяется законом места, где иск мог быть предъявлен; так что если по закону места совершения акта давностный срок короче срока его по месту предъявления иска, то веритель пользуется сроком, определенным последним местом, т. е. сроком более продолжительным. Если же, наоборот, по закону места совершения акта срок давности продолжительнее, чем по закону места предъявления иска, то наше законодательство предписывает применять закон места совершения акта, как закон более снисходительный по отношению к верителю. – А. Г.)

В заключение скажем, что основным правилом при разрешении столкновений между законами различных местностей должно служить следующее положение: юридические отношения, признаваемые законными в одной местности, признаются законными и в другой, если особым определением законодательства этой другой местности не объявлена незаконность того или другого данного отношения. Следовательно предположение (praesumptio) – в пользу законности юридического отношения, но предположение, могущее быть устраненным положительным определением законодательства. Только по отношению к statuta mixta основное правило, как мы видели, несколько видоизменяется.

III. О применении русских гражданских законов относительно лиц необходимо сказать, что все живущие в пределах империи, как русские граждане, так и иностранцы, подлежат действию русских гражданских законов, но, разумеется, насколько это положение не видоизменяется действием sta­tuta personalia, realia и mixta. От применения гражданских законов не изъемлет себя и глава государства: приобретение, укрепление и охранение имущественных прав императора идет обыкновенным порядком. Изъятия, конечно, здесь возможны, но они возможны с соизволения верховной власти – и для каждого другого лица. Главное правило относительно применения законов к лицам то, что законы должны быть применяемы ко всем одинаково, насколько сами законы не определяют различия. Нарушение этого правила есть вопиющее нарушение закона и справедливости.

Отмена закона

§ 10. Всякое произведение человеческое носит на себе печать тленности. Так и положительный закон: как бы ни был он благодетелен для общества, как бы ни был способен существовать в течение веков и пережить множество других произведений человеческого духа, не может избежать общей участи человеческих дел; что возникает во времени, тому суждено и умереть во времени. В истории законодательства есть, правда, примеры того, что законы издавались на вечные времена (как будто понятия «вечность» и «время» не исключают друг друга!), но как бы по иронии действительности очень часто эти вечные законы скоро сменялись другими. Мы не сомневаемся в существовании вечных законов, определяющих юридический быт, и если говорим о бренности закона, то имеем в виду закон как произведение общественной власти. Конечно, постановление ее может совпадать с вечным законом юридического быта и в таком случае – рассчитывать на вечность; но нет ручательства за такое совершенство положительного закона. Далее, положительный закон вызывается нередко обстоятельствами, но обстоятельства изменяются: с ними должен измениться и закон, как не удовлетворяющий более потребностям времени. Наконец, положительные законы, даже и тождественные с вечными юридическими законами, подлежа действию общественной власти, могут быть заменены другими, хотя и можно сказать, что рано или поздно они снова будут признаны. Таким образом, в учении о положительных законах находит себе место учение об отмене законов. Они отменяются различно.

1) Иногда отмена закона лежит в нем самом. Это тогда, когда законодательная власть, издавая закон, определяет в то же время и срок его действия или временем, или известными обстоятельствами: с истечением срока прекращается действие закона.

2) Закон отменяется с уничтожением предмета, которого касается: существованием предмета, к которому относится закон, естественно, прежде всего обусловливается его действие. В настоящее время существует вексельное право; но допустим, что торговые отношения изменятся и векселя выйдут из употребления: с уничтожением последнего векселя уничтожится и вексельное право.

3) Закон отменяется новым законом. Эта отмена может произойти двояким образом: или новый закон только и состоит в отмене прежнего, или он дает определение, отличное от прежнего закона, причем или упоминается об отменяемом прежнем законе, или не упоминается; во всяком случае прежний закон нужно считать отмененным, как скоро совместное существование его с новым законом невозможно. Технически выражается это правило так: lex posterior derogat legi priori. Но может возникнуть сомнение, действительно ли новый закон определяет тот же юридический случай, что и прежний, действительно ли совместное существование прежнего закона с новым невозможно? В особенности затруднительно разрешение вопроса в том случае, когда отменяемый закон представляется совокупностью законодательных определений, так что одна часть его может быть отменена, а другая оставлена в силе. Поэтому при издании закона обыкновенно определяется, какие из предыдущих законов дополняются, изменяются или отменяются новым законом. Если закон объявляет себя вечным, то легко может образоваться мнение, что противный ему последующий закон не отменяет его, а напротив, сам недействителен, потому что посягает на уничтожение вечного закона. Однако по существу законодательной деятельности мы должны принять, что определение о вечности закона не может спасти его от уничтожения. Некоторые юристы полагают, что если в законе есть оговорка о вечности, то надобно сначала отменить оговорку, а потом уже – сам закон. Но такая предварительная отмена постановления о вечности закона будет пустой формальностью.

4) Закон отменяется обычаем, выходит из употребления. Отвлеченно от действительности можно, пожалуй, спорить против такой силы обычая; но на деле бывает, что закон выходит из употребления, и мы должны признать отрицающую силу обычая, считая себя не вправе отвлекаться от действительности. Например, закон о вводе во владение недвижимым имуществом (до судебной реформы 1864 г.) по обычаю не применялся к домам, хотя относился ко всем недвижимым имуществам. Объясняется это тем, что если была потребность ввода во владение, то лишь относительно населенных имуществ, где следовало представить нового собственника крестьянам, живущим в имении, и напомнить им об их обязанностях; но не было потребности ввода во владение имуществом ненаселенным, в особенности – домом. Разумеется, что одно неприменение закона еще не ведет к его отмене по обычаю: для этого нужно, чтобы представлялись случаи применять закон, а он все-таки не применялся. Так, закон о вводе во владение недвижимым имуществом по отношению к домам считался вышедшим из употребления, потому что случаи применять его встречались беспрестанно, но применения все-таки не делалось. Но закон может не получать применения и по злоупотреблению. Потому в каждом отдельном случае следует исследовать, по обычаю ли, действительно, не применяется закон, или по злоупотреблению, и только в первом случае можно считать закон не соответствующим потребностям времени и добросовестно воздержаться от дальнейшего его применения. Впрочем заметим, что при современном состоянии обычного права нельзя быть уверенным, что какой-либо закон, вышедший из употребления, не получит применения к отдельному случаю.

5) Некоторые юристы принимают еще, что основание закона (ratio legis) составляет условие его существования и что поэтому, как скоро исчезает основание закона, прекращается и сам закон. Образовалась даже формула: cessante ratione lеgis cessat lex ipsa. Однако же этого нельзя принять: справедливо, что каждый закон имеет свое основание (ratio); но основание закона составляет лишь побуждение для законодателя издать закон, а сам закон существует независимо от своего основания; следовательно и прекращение основания закона не прекращает его, а только для законодателя может служить поводом к отмене закона. Положим, какой-либо закон вызван беспрестанным неурожаем в крае; впоследствии, с развитием земледелия, неурожай перестает характеризовать местность, так что закон лишается своего основания: действие закона поэтому еще не прекращается.

С отменой закона принимается отмена и всех выводов, какие можно сделать из закона: это вполне естественно, потому что извлечение выводов есть толкование закона, а когда нет закона, не может быть и толкования его. Иногда сам законодатель делает выводы из закона; точно так же и в этом случае: с отменой закона, из которого другой закон представляется лишь выводом, нужно считать отмененным и этот другой закон, хотя бы о его отмене и не было упомянуто. Равным образом с отменой закона, составляющего существенное условие для действия других законов, следует считать отмененными и те законы, для действия которых отмененный закон существен. Например, закон о недействительности духовного завещания о родовом имуществе предполагает закон, признающий известные имущества родовыми. Допустим, что закон, устанавливающий родовое имущество, отменяется: вместе с ним должно считать отмененным и закон о недействительности духовного завещания о родовом имуществе. Впрочем если даже с отменой закона, составляющего существенное условие для действия другого закона, и не принимать непосредственной отмены последнего, то он все-таки останется без всякого применения к действительности по несуществованию предмета, к которому можно было бы его применить. Так, в нашем примере закон о недействительности духовного завещания о родовом имуществе, естественно, останется без применения, когда не будет родовых имуществ. Но отмена общего закона не влечет за собой отмены особенного, относящегося к отменяемому общему закону, как исключение из правила: новый общий закон становится на место прежнего общего, но исключения из него остаются в стороне; разве новый закон таков, что дальнейшее существование исключений с ним несовместимо. Например, закон постановляет о порядке составления духовных завещаний, но допускает в известных случаях изъятия из определяемых правил; издается новый закон, изменяющий общий порядок составления духовных завещаний: изъятия же прежнего закона все-таки остаются в своей силе, если только прямо не устраняются новым общим законом.

Система Свода гражданских законов

§ 11. Наши действующие гражданские законы помещены, главным образом, в ч. 1 т. Х Свода законов, издания 1900 г., под заглавием «Свод Законов Гражданских». (Там же особое «Положение о казенных подрядах и поставках», прежде входившее в состав Свода гражданских законов. – А. Г.) Свод гражданских законов делится на четыре книги, книги – на разделы, разделы – на главы, главы – на отделения. В каждой рубрике содержится одна или несколько статей. Но иногда одна статья представляет совокупность законов и подразделяется арабскими цифрами. Статьи имеют одну нумерацию, которая проходит через все четыре книги. (Ради сохранения этой непрерывности номера отмененных статей сохранены без текста, а новейшие узаконения вносят или в виде повторения данного номера статьи, ставя справа вверху 1, 2, 3 и т. д. (например, 10351, 10322), или взамен отмененного закона. При некоторых статьях есть примечания, к иным – приложения, помещенные в конце Свода гражданских законов. Под каждой статьей показаны узаконения, из которых она заимствована, а также год и число издания узаконения и номер его в полном собрании законов. – А. Г.) Но т. Х Свода не обнимает собой всех гражданских законов: очень часто определения, относящиеся к гражданскому праву, встречаются в других томах и продолжениях к ним. С другой стороны, в Cвод гражданских законов вошли и такие законы, которые не относятся к гражданскому праву. Обратимся же к ближайшему рассмотрению системы Cвода гражданских законов: в них содержатся общие гражданские законы, которые главным образом и будут занимать нас.

Известно, что главным редактором Свода законов был граф Сперанский. Он разделял то мнение, присущее почти всем юристам, что гражданское право имеет предметом отношения граждан между собой и что поэтому в систему его должно входить также право семейственное. Мы имели уже случай сказать, что семейственные отношения по существу своему чужды сфере гражданского права. Сам граф Сперанский чувствовал, что понятие об отношении слишком шатко, чтобы основать на нем систему права, и заменил его понятием о союзе. Все отношения граждан между собой представляются графу Сперанскому союзами семейственными или имущественными. Но понятие о союзе далеко не самое простое, да и нельзя провести его через все гражданское право: если понятие о союзе достаточно для объяснения семейства, рода, то оно не объясняет ни одного имущественного отношения, не объясняет того, что самое важное в гражданском праве, даже по мнению тех, которые относят к нему и семейственное право.


Примечания:

[116] Ст. 1218.

[117] См. трактаты: с Англией – 31 декабря 1858 г. (12 января 1859 г.) о торговле и мореплавании. – Полное собрание законов (П. с. з.), № 34157; с Грецией – 31 января 1851 г. - П. с. з., № 24887; с Францией – 20 марта (1 апреля) 1874 г. - П. с. з., № 53870; с Германией – 31 октября (12 ноября) 1874 г.- П. с. з., № 54554; с Италией – 16/28 апреля 1875 г. – П. с. з., № 55355 и с Испанией – 4/26 июня 1876 г. - П. с. з., № 56473.

[118] Ст. 1284 и 1286.

[119] У. г. с., ст. 464.

[120] Там же, cт. 465.

[121] Ст. 914.

[122] Ст. 915.

[123] Ст. 1077, 1078.

[124] У. г. с., ст. 707.

[125] Ст. 2019.

[126] Ст. 1011, пр.

[127] Code civ., art. 1994.

[128] У. г. с., cт. 250.